Гидра не работает тор

Прочувствованное, увиденное и осознанное.  Владивосток. 2018 Вечер начался как обычная прогулка, а закончился ~12-часовым лсд-трипом. Спонтанно, удивительно во всех смыслах и в итоге слегка (или не слегка) пугающе.  

Рома, Дима и Паша заехали за мной в 00:30, решили покататься, погулять. Приехали на Спортивную набережную, вышли из машины, о чем-то шутили… И тут Дима спросил, есть ли у меня на завтра какие-то планы, и, получив отрицательный ответ, предложил нам втроем закинуться марками, пока он нас покатает по городу и вообще последит. Не знаю, в чем был его фан с этого, до сих пор до конца не пойму.  

 Я не особо долго думала (хотя на какой-то процент была почти уверена, что это решение неверное). Рома с Пашей тоже были не против, поэтому мы добрались до Диминого дома, и он пошел за марками домой. Пока ждали, стало немного не по себе: мандраж, впереди пугающая неизвестность. Еще и ребята показали видео, где относительно известные блоггеры якобы под лсд, и там все было нихрена не радужно (по факту придуманная видеопропанагда против употребления наркотиков). Вернулся Дима, решили отъехать куда-нибудь недалеко, чтобы марки разрезать и принять, что и сделали. Всему, конечно, сопутствовали шутки и непринужденная (насколько это возможно) болтовня, так что начало истории не такое сухое, как может показаться на первый взгляд, просто не такое интересное как то, что последовало после.  

 Сама марка на вкус никакая, обычная бумажка, на которой какая-то картинка. Я взяла половинку поменьше, положила на язык, какое-то время подержала во рту, проглотила. Остальные глотали сразу, но я читала, что марки вообще держат во рту минут десять, поэтому выбрала промежуточный вариант. Думаю, это ни на что особо не повлияло.   

 Сразу после было решено поехать к Роме, чтобы он взял какие-то свои вещи, т.к. предполагал, что потом сразу поедет на пары, плюс к тому говорил, что в прошлый раз сильно мерз, и хотел захватить плед. Потом мы заехали в магазин купить воды (ребята предупредили, что будет постоянно хотеться пить), и я подумала, что было бы неплохо переодеться во что-то более теплое, и следующей остановкой стал уже мой дом. По пути до квартиры было страшно, что меня бахнет, когда буду одна, и случится непонятно что, но я вернулась живой и одетой, и мы поехали дальше.  

 Первой остановкой стал Русский остров. На выезде от моего дома началось активное «всматривание» в окружающий мир в поисках визуальной составляющей эффектов. Не особо выходило. К тому моменту прошел примерно час. Доехали быстро, о чем-то в процессе говорили, шутили, болтали, подначивали друг друга, разглядывали прямоугольник дисплея магнитолы с геометрическими фигурами в попытках уловить что-то движущееся. Играла какая-то относительно мягкая ритмичная музыка. Я не могу сказать, когда начало «брать», возможно, уже на русском, но происходило это очень плавно.   

 Музыка начала казаться очень подходящей и приятной, на мосту по дороге на остров стало почему-то смешно, я разглядывала блики на трещинах лобового стекла от пролетающих мимо фонарей, и постепенно обычные желтые начали дополняться красными и голубыми цветами. Стали появляться «следы» проносящихся мимо столбов и лееров, радужно-бензиновые разводы на стекле, пока что едва видимые. Происходило все это по дороге к Океанариуму (и, возможно, позже к тупику, я не помню точно) и обратно до моста. По пути мы смотрели на мелькающие фонари, в разноцветную подсветку на крыше главного корпуса ДВФУ, и, собственно, на сам океанариум, на эту ракушку со своим освещением и светодиодными лентами.   

 [color=windowtext][Момент поездки по мосту ничем особо не запомнился, но вроде как мне стало очень хорошо. Просто от всего. Зрительно ничего особо не менялось, вышеописанное проявлялось на тот момент не так сильно, как стало позже, а вот ощущения от поездки, появляющаяся легкость в теле, удовольствие от подходящей музыки, своеобразная эйфория от всего происходящего постепенно возрастали.Следующим местом была видовая площадка на фуникулере. К тому моменту мне стало совсем хорошо. Просто приятно от происходящего, от какой-то рандомной песни, которую крутят обычно в такси. Рома, кстати, говорил об этом, что не мог представить, что будет заходить что-то такое, но вроде как это было еще на мосту на Русский. В дороге тело становилось легче, хотя у меня начали слегка неметь руки, как будто ухудшился приток крови к пальцам. Особенно плохо чувствовался указательный (хотя он же сильнее всех давит на струну при зажимании аккордов, и кожа, соответственно, грубее; может из-за этого чувствительность понижена, а во время трипа просто усугубилась).   [/color][/left] Приехав на стоянку, Дима припарковался так, чтобы открывался вид на город, и тогда все начало плыть и двигаться. Картинка за лобовым стеклом стала статичной, мы больше не ехали; огни города, мост, опоры моста и ванты – все плавно перемещалось, волновалось, мелькало. По пути до фуникулера и обратно (по дворам и мимо гаражей) я поймала себя на мысли, что абсолютно наплевать, куда мы в итоге приедем – везде будет хорошо.   

 Простояли не особо долго, следом двинулись на Спортивную набережную, откуда, цитируя Пашу, «все началось». Впервые вышли из машины. Музыка осталась внутри, я закурила сигарету, посмотрела на Рому, увидела плывущие контуры лица. То есть сами черты оставались четкими и узнаваемыми, но по траектории движения оставался след силуэта (по контуру лба, скулы, щеки и подбородка) двух цветов: темно-бирюзового и розовато-красного. Пошла в сторону моря через площадку, остальные направились туда же; моя походка показалась мне легкой и слегка прыгучей.   

 Остановившись у ограждения, вроде бы кто-то сказал, что опять набережная (или пирсы) выглядят отвратительно и разломаны. Я попробовала разглядеть воду и берег, но из-за темноты практически ничего не было видно, поэтому обратила внимание на светящиеся перфорированные столбы на детской площадке. Так мы и стояли около лавочки, смотря на то, как они переливаются зеленым, а моя сигарета казалось бесконечной.   

 Далее решили поехать на Эгершельд. Я не знаю, сколько заняла дорога на самом деле, но сложилось ощущение, что очень долго. В процессе мне казалось (впервые – на повороте к Океану рядом с Кофейкой), что мы проезжаем по одному участку дороги очень долго, либо уже проезжали здесь, и возможно только что, совсем недавно. Как будто разум моментально формировал воспоминание о нашем перемещении здесь и сейчас и выдавал это сразу же как чувство дежавю. Возможно, к этому приплетались воспоминания картинок дорог, по которым я вообще когда-либо проезжала. Само дорожное полотно и фонари вокруг него превратились в своеобразный тоннель, повороты и съезды возникали совершенно в неожиданных местах, там, где их быть не должно. Я несколько раз спрашивала у Димы, проезжали ли мы по этим местам до этого. Потом спросила, где мы вообще находимся, потому что потеряла ориентацию в пространстве. Паша пояснил, что рядом Казанский храм. Это название запомнилось с летней практики, и в моем состоянии удивительно, что я смогла вытащить это из памяти.  

 Остановились на пятачке с питстопами, немного поодаль, ближе к берегу, щелкнули двери, мы снова вышли на улицу. К тому моменту мне показалось, что музыка, игравшая в машине, недостаточно хороша, и на улице я собиралась надеть наушники, хотя какое-то время мы потратили на «залипание» на воду и на людей, которые что-то искали с фонарями по колено в море (но тогда я не совсем понимала, что вижу на самом деле). Ребята еще шутили про то, что мужики ищут там закладку, мои усилия понять, есть ли там настоящие люди, или это движение воды и отсветы фонаря на ней создают такой эффект, оказывались тщетными. Паша спросил, можно ли оставлять закладку в море, и я ответила, что это было бы глупо. Закурила сигарету, включила свою музыку, отошла от ребят. И именно тогда, думаю, меня начало «уносить».   

Гидра онион рабочее

 Играли resonance – home и two feet – go, казалось, что это настолько охрененный момент, что лучше быть уже не может: мы юны и полны сил, впереди столько возможностей, и это потрясающе. Я смотрела на какой-то гараж, на дорогу, ощущая, что текущий момент делится на бесконечное количество плоскостей, в которых происходят сходные и параллельные по течению времени события, как будто мне видны альтернативные реальности, настолько близкие, что до них можно дотянуться рукой. Уголек сигареты переливался и скакал перед глазами. Паша с Ромой сели в машину. Вытащив наушники, подойдя к Диме и заговорив с ним, я спросила, что же все-таки происходит в воде, и он объяснил, что это действительно мужики что-то ищут с фонариками. Пока он произносил слова, в голове складывались и распадались картинки нашего с ним разговора, но в нескольких разных сеттингах – как раз хороший пример для описания одинаковых ситуаций из «параллельных вселенных», наслаивающихся друг на друга в сознании. Вот асфальтовый пятачок, темная вода, каменный обрывистый бережок и одинокий фонарь, они здесь и сейчас, а вот вокруг уже крутая вечеринка в неоновых цветах, перед нами пляж и очень дорогая обстановка – и это тоже здесь и сейчас, и в обоих случаях мы ведем один и тот же разговор. Попытки объяснить это Диме провалились.   

 Рома пустил меня на переднее сидение, и это было очень круто, просто потрясающе, я как будто сливалась с дорогой, которая все также разбегалась в разные стороны, а отрезки пути всё также повторялась, и я снова спросила Диму (кажется, это было на подъезде к вокзалу), который раз мы едем по этим местам. Пока произносила вопрос вслух, с голове пронеслось с десяток его дубляжей. Потом поняла, что вероятно уже так делала, и спросила, сколько раз задавала этот вопрос. Дима ответил, что едем впервые, а вопрос звучит раз в четвертый (по ощущениям в сотый). Еще на периферии постоянно виделось в повторении, как будто он сначала смотрит на дорогу, а потом немного наклоняется вперед и поворачивает голову, пытаясь посмотреть на меня. Не знаю, получилось ли рассказать об этом вслух.   

 Также отдельным удовольствием была смесь resonance в наушниках и the roof is on fire в машине. Слова накладывались на мелодию, я слышала и одно, и другое, и это звучало как что-то очень красивое. Особо здорово вышло, когда они одновременно закончились.  

 Следующей остановкой была набережная Цесаревича, и по пути я всё силилась объяснить Диме, что чувствую, но прерывалась на полуслове и обреченно махала рукой на это занятие, потому как в процессе объяснения в голове проносилось столько всего, что пока я начинала свою мысль, успевала подумать еще о трех или четырех вещах и теряла нить повествования. И эти несколько вещей крутились и повторялись про себя так же, как и куски дороги, самовоспроизводились заново без конца, и казалось, что я это происходит уже слишком очень долго. Так и ехали: я силилась что-то сказать, открывала рот, замолкала и забивала на свое желание объяснять, оно сменялось удовлетворением от ненужности этих объяснений, проходило какое-то время, мне снова хотелось поделиться своими переживаниями, и все повторялось снова.  

 Остановились под опорой моста и решили прогуляться. Шли не сильно долго, опять создалось ощущение легкости. Кстати, на каком-то отрезке пути, пока мы были в машине, я обратила внимание на свои внутренние физические ощущения, и это было сродни визуальным эффектам, все смазывалось, двигалось, волновалось, но только внутри, я чувствовала, будто сливаюсь с сидением, как мне тепло, как в районе торса перемещаются какие-то сгустки энергии — большие вязкие пузыри, опускающиеся и поднимающиеся, как воск в лава-лампе.   

 Ну да ладно, вернемся к Цесаревича. Асфальт двигался под ногами, мы дошли до небольшого сквера, который появился там совсем недавно (вроде как вместо спортплощадки). Все вместе остановились перед статуями трех монахов (?), и они двигались, светотень изменялась и создавала впечатление, будто они живые. Когда мы смотрели на них издалека, они показались нам живыми людьми, цитируя Пашу: «очень реалистичные статуи». Отойдя к скамейке, я снова закурила, и процесс прикуривания снова растянулся на бесконечно повторяющиеся кадры. Рома спросил, которую сигарету по счету я беру, ему показалось, что на одну больше, чем было на самом деле. И еще, пока я стояла и болтала с ребятами около статуй, это было как будто бы чем-то отдельным, своеобразным пространственно-временным событийным блоком, и стоило сделать несколько шагов до Ромы и сказать тому несколько слов, как я попала в совершенно другой блок, несмотря на всего лишь несколько метров разницы в моем местоположении. Потом мы переместились ближе к постройке, Паша сказал что-то про экспозицию, а я залипла на камушки, вделанные в бетон ребрами вверх и создававшие равномерный ритмический узор. Больше ничего интересного не происходило, и мы вернулись к машине.  

 Отъехали от цесаревича и направились в сторону подлодки. Паша спросил что-то про художников, вроде бы, на кого я подписана в инстаграме, я начала рассказывать и в процессе переключилась на девушку, которая из обычного рисовальщика выросла до художника по комиксу «Бесобой» (Фобс). На подъеме к Фуникулеру ребята решили ехать на дачу, их разговор слышался как-то на отдалении, и понимание того, куда мы едем и что собираемся делать дальше, пришло несколько запоздало и, кажется, об этом я сказала Диме. Позже, кстати, опять забыла о том, куда мы направляемся дальше.  

 Моя вода заканчивалась, и в районе где-то от столетия до магнитогорской Рома предложил мне крекер. Еда показалась забавной, и я попросила остановиться у какого-нибудь магазина, по пути как раз был Михайловский, куда мы и пошли. Зачем-то я взяла с собой бутылку воды, поняла это уже в магазине, и нам стало смешно с этой дурацкой ситуации. Выбрала круассаны с шоколадом, ребята покупать ничего не стали. Перед тем, как дойти до касс, я спросила у Димы что-то вроде: «Я же веду себя как нормальный человек?», он ответил утвердительно, я расплатилась, и мы направились на дачу.  

 В дороге снова извивались леера. Еще хочу сказать немного об обычных действиях. Они давались с трудом. Я постоянно снимала и надевала наушники, пока это происходило, они запутывались, а распутывать их приходилось бесконечно долго. Поиск песен стал отдельным приключением, буквы на клавиатуре телефона прыгали и плыли, как и всё ритмичное, на что падал взгляд. Предложить дружбу Паше вк вообще представлялось чем-то невозможным, и, кажется, была потрачена вечность, прежде чем я смогла разобраться, на что нажимать и куда свайпнуть, чтобы выйти из вкладки музыки. Доставать телефон из кармана тоже было тяжело.   

 Зачем нужно было снимать и надевать наушники? Песни в машине казались мне недостаточно хорошими. Иногда играло что-то агрессивное или чересчур активное, не подходящее под текущее психофизическое состояние, и приходилось вновь доставать телефон и совершать все эти никогда не кончающиеся действия с включением своих песен.  

 

Дача. Дима открыл ворота, все прошли внутрь, дождались и пропустили его вперед. Где-то в темноте лаяла собака, Рома, я и Паша шли за ним, лай становился громче, в итоге дошедший до забора Дима обернулся, и увидев, что мы идем за ним, спросил «Нахуй вы за мной идете-то?? Идите к дому!». Это было безумно смешно, и мы криво-косо по лужайке направились к двери, в процессе смеясь с дурацкости ситуации. Оказалось, он хотел успокоить эту псину, а мы не поняли. Зайдя в дом, все сложили вещи, бутылки с водой и еду на стол, я пыталась заставить работать свой вейп, раскрутить его по нормальному не вышло, даже с Диминой помощью. Какое-то время наша обдолбанная тройка залипала на часы, Паша больше внимания обращал на обои, но мне казалось размазывание и шевеление блеклого узора не таким интересным, как интенсивное мелькание стрелок.   

Ссылка на гидру онион зеркало рабочая версия

 Потом вроде как затопили печку (или попытались), комната начала меня угнетать, и пришлось выйти покурить. В процессе захотелось записать себе голосовое, чтобы потом прослушать и оценить свое состояние с точки зрения трезвого человека, но за забором лаяла собака, и я вернулась обратно и села на стул, снова включив себе музыку, потому что без нее становилось как-то совсем уныло. В руках я крутила бутылку, постоянно открывала и закрывала ее, отпивала совсем по чуть-чуть, пока вода не закончилась, и даже потом бутылка оставалась в моих руках. В движениях появилась некоторая дерганость, начало немного потряхивать. Очередная попытка поговорить и описать свое состояние закончилась ничем, мне сказали, что я не заканчиваю свои предложения.  

 Кто-то потушил свет, я попробовала закрыть глаза и увидела цветные пятна, геометрические фигуры, абстрактные цветовые потоки, точки, всё двигалось… Закружилась голова, глаза пришлось открыть. Наверное, так работает синестезия, только не с такой интенсивностью.  

 Ощущения в комнате оказались не такими полными, как на улице, «советскость» угнетала и сужала восприятие. В итоге все-таки решила выйти записывать голосовые, собака затихла, я включила диктофон и начала говорить. В процессе разговора и формулирования разрозненных мыслей в нормальные предложения становилось немного проще, мне даже показалось, что стало отпускать.   

 [color=windowtext]Запись 1: «(…) Сложно. Сложно, потому что с музыкой.. Скачешь с одного на другое. Я не могу сформулировать мысль, к которой шла, от ее начала до логического завершения. Музыка. Очень сильно влияет музыка. Настроение, темп, ритмика – уносит нахер. Когда музыка выключается, ты как будто выпадаешь в другой мир. Влияет на осознание реальности, восприятие себя, мироощущение… это просто пиздец, ты во всём сразу, и всё в тебе (улыбаюсь). Это охуительное и бесконечное ощущение странного ничего и всего. Не знаю, насколько это все потом будет иметь связность, чтобы слушать в трезвом состоянии. Очень странно воспринимать, что я в нетрезвом состоянии, но не под алкоголем. И еще будет интересно почувствовать мою речь [прим.: Речь звучит нормально, слегка ускоренная, сбивчивая и рубленая, голос немного дрожит, но в целом нормально]. Надеюсь, что она нормальная. [Далее описание визуальных эффектов]. Пока записываю это голосовое, у меня ощущение, что прошло… не знаю, я уже о стольких вещах успела подумать, о том, что все это невозможно сказать в одном предложении, уместить во что-то осознанное. Сколько там времени прошло? Три с половиной часа где-то, да. Вот сейчас тихо, и вроде как пока ни о чем не думаешь, отпускает. (На что-то смотрю). А, нет, показалось, блять, просто показалось».   

 [/color][/justify]Запись 2: «Я все пытаюсь привести к одной мысли, более-менее охарактеризовать текущее состояние. Ты пытаешься сконцентрироваться на какой-то конкретной вещи, но не получается, разум в своем маленьком мирке осмысления частной ситуации/вещи разрастается во что-то новое, и очень сложно потом вернуться обратно к тому, с чего начал. Пока ты пытаешься выразить словами что ты чувствуешь и испытываешь, в процессе приходишь к осознанию, что этого не надо делать. И еще у меня музыкальные флешбеки из двух минут назад, когда слушала какой-то трек, и это очень забавно».  

 [color=windowtext]Запись 3: «Пока разговариваешь с другими людьми и пытаешься что-то выразить словами, немного проще. Забавно шутить шутки. Смешно с некоторых вещей. Возможно. Это не так важно. Я хожу по кругу перед домом Димы уже не знаю, сколько, и записываю миллиарды голосовух. В процессе прикуривания сигареты кажется, что это происходит очень долго или что я только что уже несколько раз ее прикурила, и вообще очень дикое ощущение дежавю [далее описание дороги]. Да, да (смеюсь. Вышел Рома, увидел, что я пишу голосовое, кивнул и зашел обратно). Блять, сбил меня! Господи… Визуальные эффекты от текущего восприятия накладываются на визуальные воспоминания. Вот. Вроде как кажется, что ты просто находишься на улице, и вокруг тебя ничего не происходит, но при этом вокруг тебя происходит абсолютно всё. Просто всё. И это очень круто, странно и интересно».   

 [/color][/justify][color=windowtext]Запись 4: «То, что я сейчас наговорила, кажется частично бредом, частично интересным материалом для переслушивания, и некоторые вещи кажутся безумно красивыми. (…). Сложно сформулировать словами то, во что мешаются ощущения от основного мысленного фона, визуалки [небольшое описание] и музыки. И еще, наверное, я в миллиардный раз перескочила с одного на другое и забыла, к чему вела. Эхх. (…). Тяжело пытаться задуматься о том, что тебя мучило какое-то время назад».  

 [/color][/justify]В последнем голосовом я пыталась объяснить, что жизненно важные темы, которые я выбирала перед трипом для обсуждения с самой собой, предельно сложно обдумывать, так как не хватает концентрации. 

 Потом на улицу вышел Рома, мы обсудили, что когда с кем-то говоришь, становится проще. К нам присоединился Паша, и я сказала, что кататься на машине было лучше. В итоге решили опять куда-нибудь ехать. Собрала с кухни все вещи, попыталась проверить, все ли в порядке, на что рома сказал мне, что это не наша забота. Мысли постепенно перестали разбегаться, стало проще говорить. Сев в машину, мы стали ждать, когда Паша докурит, и смеялись с его отстраненного выражения лица. Долго смеялись. А он долго стоял и залипал в лобовое. 

  Предпоследней остановкой стала видовая площадка на Толстого. Мы не выходили из машины, потому что под утро стало холодно. Пока стояли там, постепенно рассвело, свет фонарей из желтого превратился в мягкий оранжеватый, город стоял подернутый голубой дымкой. Мне показалось это красивым, и я вышла, чтобы сфотографировать, но в процессе выполнения отказалась от этой идеи. Уже получалось вести нормальный диалог, Дима порядком устал, мы с Пашей вышли, чтобы посмотреть на город. Часть по ту сторону бухты разъезжалась в разные стороны. Асфальт под ногами плыл, темные следы на нем как будто отпечатались на сетчатке (как что-то яркое, если на это долго смотреть) и следовали за траекторией движения взгляда по всему полотну дороги. Я начала рассказывать об этом Паше, ему не особо понравилось) За нашими спинами было остекленное здание с фиолетоватыми и синеватыми сплошными полосами окон, которые будто открывались, закрывались, поворачивались и менялись местами. Роме казалось, что это выглядит как старые 3д картинки, меняющиеся при изменении угла, под которым на них смотришь.   

 [color=windowtext]Отдельным абзацем скажу про куст. Мы долго шутили про то, что его тоже видимо нехило ебашит, потом эти шутки перетекли в обсуждение вайфай закладок. С кустом творилось всякое. Рядом стояли и другие, но у них ветки были более мелкие, а у того просто торчащие вверх отдельные палки. Они двигались будто от ветра, оставляя за собой покадровый след. [Кстати, покадровость и постоянные повторения – один из способов футуристов показать движение, может они все там накидывались лсд?]. Ветки образовывали волны, менялась плановость, куст был то размытым, то четким, на стволе проступали фиолетово-зеленые полосы, а вокруг веток мигали точечки тех же цветов. Севшая на куст сорока произвела фурор, оставляя за собой все тот же покадровый след.   

 [/color][/justify]Кстати, пока я стояла рядом с машиной и курила (до рассвета), казалось, что она закручивается вокруг меня со спины, и из-за этого создавалось ощущение, что сзади кто-то стоит. Менялось расстояние, она было то близко, то далеко, и когда я оборачивалась посмотреть и оценить расстояние, очень удивлялась. В конце концов мы снова поехали на Цесаревича.  

 

К моменту приезда сознание практически прояснилось, остались только визуальные эффекты. Дима остался в машине, а мы втроем пошли к тому памятнику и не найдя в нем ничего интересного, двинулись к самой набережной. По пути я увидела в небе чаек, за ними снова тянулись эти покадровые следы, и казалось, что их больше, чем есть на самом деле. Ненастоящие чайки внезапно возникали в хаотичных местах и так же быстро исчезали. Дойдя до ограждения, мы обсудили движение воды, некоторое время наблюдали за мужиком, наворачивающим круги по парковке, и шутили, что он пытается пробить реальность, развив определенную скорость. Плитки под ногами двигались вперед и назад. Еще обсуждали, что с появлением дневного света, стала видна грязь, и это совершенно некрасиво. В конце концов, было решено пройти вдоль всей набережной. Особо ничего примечательного сказать не могу, лишь описать еще немного визуалки. Краны на верфи двигались и менялись местами. Кирпичи на заводских зданиях мелькали, а те, что обрамляли арочные окна, двигались по кругу. Много шутили про респаун людей и голубей, Паша говорил на общие и более глобальные темы, Рому интересовало, зачем в восемь утра на площадке люди тренируют собак. Немногим позже ребята отошли в туалет, я от скуки записала еще несколько голосовых, но они не такие интересные, чтобы вставлять их сюда. Возвращаясь обратно, я опять приметила мелькающих чаек и немного позалипала на недостроенный отель Hundai с его рандомным прямоугольным членением фасада. Привычные волновые движения и ничего более. Дима перепарковался поближе, мы сели в машину и решили, что пора разъезжаться по домам. Я хотела поблагодарить его, что он все это время провел с нами и вообще катал по городу, но в конце концов это показалось неуместным, и я подумала, что сделаю это как-нибудь потом. Спасибо, Дима)